Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
У рейхенбахских водопадов,
В холодном сумрачном азарте
Паучьим шагом (вот же гад он!),
Ступал профессор Мориарти.
Он Холмса Шэ давно приметил -
Шептал на ухо верный Моран:
«Ищейка нам за всё ответит,
И час расплаты будет скоро…
Мешает житель Бейкер-стрита
Плести интриг лихую сеть.
Он вызов бросил нам открыто!
Достал, как надобно суметь!»
Он отобрал ларец из Агры.
Собаку Баскервилей тож
За шкирку отволок на псарню,
Чем мир преступный ввергнул в дрожь.
Уже не пляшут человечки.
И лента пёстрая во тьме
отнюдь не вьётся столь беспечно
На скотленд - ярдской стороне…
***
Вперёд!
В плаще дублёной кожи,
Тая литой в руке кастет,
Шёл Мориарти месть итожить.
Однако что же это?
…Нееет!..
Разлито Аннушкой на старте
Там масло. Или, может, квас -
Как на**нулся Мориарти
В туманный рейхенбахский час!
Ругался «shit» и «fuck!» профессор,
тщась равновесье обрести.
Но тут его по морде треснул
Гусар Давыдов, mat eti!
Вдогонку свистнул дядя Стёпа.
Чапаев – рубанул с плеча!
Тимур с командой тоже что-то
Ему вкрутили сгоряча…
Герасим вслед добавил шишкой,
А Тёркин как по шее дал!
В России Холмса любят шибко,
И предсказуем сей финал.
И был повержен злой профессор
Пришла победная пора.
Шум, ликованье повсеместно:
«За Холмса!
Ватсона!
УРАААА!»
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
