Родившегося на изнанке дня привлекает жизни изнанка,
технология праздника,
он не участник, а наблюдатель —
всю дорогу ищет перво-ощущения мира
за кулисами жизни, на границе темноты и света
всегда заходит за спины артистов, чтобы что-то понять.
Иллюзия сзади перестаёт быть собой,
а устало стирает грим и предстаёт грустной реальностью
пыльной, наспех слепленной из стихий:
металла, дерева, земли, воды и воздуха.
Хорошо, что огонь она пускает в сторону зрителей —
за ярким опасным пламенем можно скрыть любые секреты.
Раскройте шире глаза, граждане: за спецэффектами и шумом
орудуют незаметно ловкие холодные ум - руки!
Э-э-э-эх, люди, вы обманываться рады:
– А шо тут такова? Ложь, да, знаем, но какова шельма!!!
И хлопают, и смеются, точно дети пред вратами рая…
Это ли секрет беззаботного счастья ребёнка —
доверять безоценочно доброй версии сказки,
у отца выпрашивая сладости?
А Он такой впитавший в себя все несчастья и беды,
боль морщинами прорезала благородный лик,
невыносимая тяжесть знания сияет из глаз,
стоит, держит твою ручку в своей взрослой шершавой ладони
(пальцы с заусенцами и шрамами),
И дарит иллюзию жизни —
радуйся, дитя.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
