Прости меня вслух, моя гордая пери
Я слов твоих, ритм, перемножу на герцы
Пытаясь забыть… лжи никчёмной потери
Еще чуть стучащим, но умершим сердцем
Пусть грусть раздают в чемоданах вокзалы
Мне больше невмочь целовать эти губы
Когда то найду жизнь, под Питерским снегом
Но… сердце пока, будет мёртвым и грубым
Дорога во льду. Кто заказывал травмы?
По-правде… и я, не совсем свеж и ловок
Чтоб ожило сердце, нужны неги травы…
Но, не целый том серых, бабских уловок
Вдаль время моё тянут дерзкие кони
Кому в небеса, мне б в себе разобраться
Толь крылья отмыть, толи в грудь, резко, колья
Так, чтоб не начать, жизнь, с иного абзаца
Мертво, но стучит, под коммерческой жилкой
О, пери, прости, не сидится мне дома…
Под свет абажура и россказни жинки
Коньяк, запивая… шипеньем «Боржома»
С любовью и страхом глядя на иконки
Молясь про себя «оживи сердце, Боже»
Гитара, покрытая пылью, в сторонке
И мёртвое сердце, как кажется, тоже
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
