Что такое поэзия? Этого я не знаю. Но если бы я и знал… то не сумел бы выразить своего знания или, наконец, даже подобрав и сложив подходящие слова, все равно никем бы не был понят
Чёрный пудель из соседней, из тринадцатой квартиры,
Где живёт бирюк, заросший бородой до самых глаз,
Не рычит, совсем не лает, у ноги шагает смирно,
Без ошейника гуляет полночью один, час в час.
Перед сном курнуть с соседкой, не захлопнув дверь, я вышел,
Возвращаюсь, а навстречу выбегает пёс, как тень...
Ноут сброшен. Чат подвешен и рекламный баннер выше –
Френч медалями сверкает: «Только кликни! Кликни здесь...
Кладбища на вашем свете – для скелетов с черепами,
А у нас, в обратном свете – есть одно для всех, кто жив.
Их могилы – дни и годы, их гробы – о прошлом память.
Саваны – покой усталой, настрадавшейся души.
Если ты не побоишься лечь в могилу, станешь трупом
И узнаешь, всё что будет, что случится, что – отнюдь.
Мы залог берём пустячный, несерьёзный и не крупный:
Если струсишь, позабудешь всё при всё, не обессудь».
Клик! На баннер – капля крови. Эсэмэс на телефоне:
«Жду. Спускайтесь». В непонятках подхожу, а там – такси.
За рулём седой водила – копия сосед, вороний
Профиль и молчит, ни слова. Что ли самому спросить?
«Сколько в два конца?» – «Бесплатно».
Улыбаюсь: «Мне накладно».
Обернулся... Одноглаз.
Жуть напала как-то враз.
Ртутным светом бликовал вытекший белок кровавый,
Как удар под дых: заткнулся, сел. Помчали. Паралич.
Дрифт, каток. Конец асфальта. Отче наш. Промёрзший гравий.
Кто-то клюнул на медальку, словно леонидыльич,
Кто-то плачет.
Адская жара в салоне...
Настежь окна... Как он гонит...
Под эстрадный винегрет
Радио лепечет бред...
Остановка. Чисто поле... Занесённые оградки,
Над зрачком луны размазан в облаках кровоподтёк.
Одноглазый ворон смотрит мне в межбровье, как на падаль.
«Жду. Ступайте». Лютый холод. Ветер жалит, снег метёт.
А иногда отец мне говорил,
что видит про утиную охоту
сны с продолженьем: лодка и двустволка.
И озеро, где каждый островок
ему знаком. Он говорил: не видел
я озера такого наяву
прозрачного, какая там охота! —
представь себе... А впрочем, что ты знаешь
про наши про охотничьи дела!
Скучая, я вставал из-за стола
и шел читать какого-нибудь Кафку,
жалеть себя и сочинять стихи
под Бродского, о том, что человек,
конечно, одиночество в квадрате,
нет, в кубе. Или нехотя звонил
замужней дуре, любящей стихи
под Бродского, а заодно меня —
какой-то экзотической любовью.
Прощай, любовь! Прошло десятилетье.
Ты подурнела, я похорошел,
и снов моих ты больше не хозяйка.
Я за отца досматриваю сны:
прозрачным этим озером блуждаю
на лодочке дюралевой с двустволкой,
любовно огибаю камыши,
чучела расставляю, маскируюсь
и жду, и не промахиваюсь, точно
стреляю, что сомнительно для сна.
Что, повторюсь, сомнительно для сна,
но это только сон и не иначе,
я понимаю это до конца.
И всякий раз, не повстречав отца,
я просыпаюсь, оттого что плачу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
