На круглом от поэзии столе,
на благородном матовом стекле,
ножами перочинными в порезах,
лежала луна-рыба, чуть дыша,
а пятеро, концом карандаша
в бока ей тыча, обсуждали свежесть.
— Метафора судьбинной глубины!
— Оксюморон присвоенного света!
— А вы могли бы? — Да, могли бы мы,
хоть на трубе, хоть на простой салфетке.
Чай лился мимо. Блюдца, дребезжа,
сердито ездили по кругу. И тетради
тряслись в руках, которые держа
их тьмы. — А нас?! Регламент? Пересядем!
Постановили: безнадёжна. Развели
костёр. Предмет беседы разделили —
поджарили и съели. Символизм
решили обсудить на той неделе.
Луны кусочек унося в себе,
брели по тёмным улицам поэты.
Светились только двое — в серебре,
текли в ночи две круглые планеты,
от засухи страдая, чуть дыша,
как выброшенные на берег рыбы.
Язык, неповоротлив и шершав,
в потёках чёрного, как ночь, карандаша,
как шар, катал анафору — могли бы.
Город, город на сфинкском заливе.
Мы гуляли зимой по нему,
ощущая планету — в отрыве
и по правую руку — Неву.
Вдоль обломков хорошего тона
Невским... Не с кем... Эй, сфинксы, ать-два!
Город, город, медуза Горгона,
ты три века всему голова.
2 Т.З.
Здоровья осталось на несколько тысяч затяжек.
Ночные коты крымский дворик обходят дозором.
Рассыпались звёзды солдатских начищенных пряжек,
им время настало спаяться единым узором.
Двенадцать часов. Место встречи — площадка за клубом.
Пожатия рук и ленивый обмен новостями.
Промокшая тумба отброшена выбитым зубом,
оставленным здесь не курящими «Приму» гостями.
Я с детства боюсь, только страх свой всё меньше скрываю,
и вправду, ну что я могу против местных — приезжий...
1985
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.