На круглом от поэзии столе,
на благородном матовом стекле,
ножами перочинными в порезах,
лежала луна-рыба, чуть дыша,
а пятеро, концом карандаша
в бока ей тыча, обсуждали свежесть.
— Метафора судьбинной глубины!
— Оксюморон присвоенного света!
— А вы могли бы? — Да, могли бы мы,
хоть на трубе, хоть на простой салфетке.
Чай лился мимо. Блюдца, дребезжа,
сердито ездили по кругу. И тетради
тряслись в руках, которые держа
их тьмы. — А нас?! Регламент? Пересядем!
Постановили: безнадёжна. Развели
костёр. Предмет беседы разделили —
поджарили и съели. Символизм
решили обсудить на той неделе.
Луны кусочек унося в себе,
брели по тёмным улицам поэты.
Светились только двое — в серебре,
текли в ночи две круглые планеты,
от засухи страдая, чуть дыша,
как выброшенные на берег рыбы.
Язык, неповоротлив и шершав,
в потёках чёрного, как ночь, карандаша,
как шар, катал анафору — могли бы.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
