Громче, чаще сердца стук!
Зажигай софиты!
Я - как Фёдор Бурундук
В окруженьи свиты.
Как Микита Нихалков
До признанья жадный.
Наснимал – и был таков.
Прочим неповадный.
Дайте «Оскар», «Нику» мне!
Лавра ветвь из Ниццы.
Я как всадник – на коне.
Повод есть гордиться.
Вон «Потёмкин».
Лестниц ряд.
И коляска. Мило?
…Но зоилы говорят –
«Было, мальчик, было!»
Вот «Титаник» -
Подниму я девице руки.
Как снимали?!
Не пойму.
Закурю кентукки.
...Что за жисть теперь пошла!
Снято всё и всеми.
Всё про всех, ну блин, дела.
В «Кодаке» и «Свеме».
Ладно! Вот фортуны шанс!
Чтобы успокоиться,
Фильм сниму про дилижанс.
И прибытье поезда…
Звёзды уровня меня –
В принципе не гаснут.
Лошадь, слышь, подбавь огня,
Этот…как…Пигас, ну!
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
