Раскраивай дверное полотно,
к полуночи податливо оно —
к рукам твоим прильнёт слезой-смолою.
Слёз этих не смахнуть, не осушить,
и с ними остаётся только жить —
хотя бы до утра. Лишь солнце злое
твоей коснётся выкройки лучом,
дверной прожжёт глазок и нипочём
в ущербе не признается, и как бы
не горевал ты над прорехой, но
раскраивай дневное полотно
по силам — пусть входной замок расхлябан,
ещё не встав в готовые пазы,
и ты, в жилище новом не пожив,
стоишь, ветрам открыт, вперёд ни шагу.
Но полотно берёт тебя в тиски,
и заготовка гробовой доски
штрихами точными ложится на бумагу.
Я очи знал, — о, эти очи!
Как я любил их, — знает бог!
От их волшебной, страстной ночи
Я душу оторвать не мог.
В непостижимом этом взоре,
Жизнь обнажающем до дна,
Такое слышалося горе,
Такая страсти глубина!
Дышал он грустный, углубленный
В тени ресниц ее густой,
Как наслажденье, утомленный
И, как страданье, роковой.
И в эти чудные мгновенья
Ни разу мне не довелось
С ним повстречаться без волненья
И любоваться им без слез.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
