О темпе грусти судит время, море.
Зубами не укусишь локоть, спорим?
Когда вдвоём с наедине стихией —
рождается загадочная химия.
Несказочная моль из Аризоны
грызёт прозрачный пуловер озоновый,
метелью бьёт Земля её за это.
А к дырам жарко приникает Лето,
дыханием и взглядом обжигает,
она вздыхает яркая, нагая.
Зарделись щёки, стали цвета чая,
как будто бы его не замечает,
сама же боком то другим, то этим,
веснушками цветочными отметин
покрытая, нисколько не смущаясь,
опасный взгляд обратно возвращает.
И Лету ничего не остаётся:
подходит и целует, и смеётся,
и плачет, понимает, что не вечен —
падёт под градом будущих картечин.
И саваном потом его укроет,
как зверь завоет, мёрзлою корою
покроет обездвиженные плечи…
зима не учит ничему,
не лечит.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
