Вечер в сумраке достал скрипку,
Зазвучали провода-струны,
И мелодией души, зыбко
Озарился полумрак юный.
Пробежался ветерок нежный
По ладошками тополей сонных,
Шаловливо и чуть небрежно
Потрепал уставшие клёны...
Оживает деловой город,
Появились огоньки- сеткой;
Захотелось отыскать повод
Убежать из городской клетки...
А на небе словно синь моря,
В глубине её застрянь взглядом;
И уходят нелюбовь с горем,
Если кто-то есть с тобой рядом.
И горят огни реклам ярко,
Заливают ночь своим светом,
Только мне красоту ночи жалко-
Постоим, помолчим об этом...
Загустеет до зари воздух
И поблекнут ночные краски...
Если было бы всё так просто,
Мы давно б уже сняли маски.
* * *
Сегодня зима нас укрыла
Объятьями снега и ветра.
Дороги, дома побелила,
Но сила пока не окрепла.
Не раз ещё в гости заявится,
Напомнит всем нам непременно
Надменная эта красавица
О чарах холодного плена...
* * *
Напевает песню ночь над ушком...
Как уютна старая подушка!
Сны запрятала она посередине-
Утони в них, в ярком серпантине
Развернет нам ночь цветные сказки.
Спи спокойно! Пусть сомкнутся глазки...
День - большой. Все грани самоцвета
Осветит тебе душа поэта,
И забьется сердце в ритме вальса...
Спи спокойно - сон к тебе добрался...
* * *
Мерцают, плача воском, свечи.
Пред Рождеством спокоен вечер.
Дрожит над пламенем дыханье
И грёз былых воспоминанье...
В огне сгорают ссоры, страсти,
Болезни, страхи и напасти.
И отпускаешь вздохом каждым
То, что теперь совсем неважно.
Остались только я и свечи...
Воспоминаний прожит вечер.
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
