Неистовый вдохновитель,
Зануда, жердь -
Он, как живой Ходасевич,
Меня смущал.
Летела в бровь
И в глаз,
И в сердце
Его праща,
И небо падало ниц,
И качалась твердь.
Желтком на сковородке
Шкворчила жизнь,
И была вкусно,
И облаком был белок.
Но, оказалось, гений
Вонюч и лыс,
И Ходасевичу не по плечо он,
А по лобок.
Сидит теперь на крыльце
И чинит пимы.
Устанет, свернёт цигарку,
Пойдёт в клозет.
О, как мы в расцвете
Падки на всех чумных,
И как мы теперь горазды
Им дать ответ!
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
