Столица имперской державы
В бумагах, в окурках, в пыли,
В сплетенье коммуникаций ржавых
Дремлет, лежит вдали
Памяти моей цепкой,
Пока еще, на боку,
И птаха кукует редко,
А завтра глядишь: "Ку-ку".
Ни памяти, ни столицы -
В земле все, кругом погост.
О чем ты кукуешь, птица?
О том ли, что я лишь гость?
Что лес этот, это поле
Не взять, не купить, не объять,
Что только по божьей воле
С тобой мне года считать.
О том ли кукуешь, птаха,
Что лет этак через пять
Прорехи в имперской рубахе
Жизнью мы будем латать?
О том ли, что лето бренно,
Что лет этак через семь
Державы вскрытые вены
Всех не решат проблем?
Ну все, уморила, хватит
Пророчить, считать опять,
Уже я второго брата
В земле оставляю спать...
И нет уже той державы,
А я еще жив пока,
И можно сказать по-праву,
Что жил я не век - века!
И чисто теперь в столице,
Столиц только развелось...
А мне продолжает сниться
Надменной столицы злость.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
