прорастает светом
тонкая свеча
кормится от ветра
плача и шепча
**
ушёл двадцатый вывихнут умом
наследник же
подумаешь бином
в эмодзи и нелающих собаках
и самосозерцании пупка и больше
вероятность высока
что лживы зеркала и кривоваты
отныне и вовек и вопреки
движением расслабленной руки слетают души с проводов и крыш и
эй гули гули мякотью бела христова плоть
пока не замела зима
себя сама уже не слышит
седой рассвет съедает свет и день почти что не отбрасывает тень
чернёным серебром играет копоть сугробов под искусственной звездой
привязанной над этой мерзлотой
и свет её неласковый нетёплый
кричишь зовёшь священника врача
врата молчат
убогие стучат в чужие окна
крови жажда зрелищ сжимает пальцы судорожных лап
и день грехом падёт в скрипучий шкап
себе уже и веришь и не веришь
и улетаешь в бестелесный рай
а там тебе и выдумка и грай
и бьются блюдца глаз и плачут птицы над списками
открыживая счёт
на сочиво роняют горячо
от мёртвых душ немёртвые страницы
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.