прорастает светом
тонкая свеча
кормится от ветра
плача и шепча
**
ушёл двадцатый вывихнут умом
наследник же
подумаешь бином
в эмодзи и нелающих собаках
и самосозерцании пупка и больше
вероятность высока
что лживы зеркала и кривоваты
отныне и вовек и вопреки
движением расслабленной руки слетают души с проводов и крыш и
эй гули гули мякотью бела христова плоть
пока не замела зима
себя сама уже не слышит
седой рассвет съедает свет и день почти что не отбрасывает тень
чернёным серебром играет копоть сугробов под искусственной звездой
привязанной над этой мерзлотой
и свет её неласковый нетёплый
кричишь зовёшь священника врача
врата молчат
убогие стучат в чужие окна
крови жажда зрелищ сжимает пальцы судорожных лап
и день грехом падёт в скрипучий шкап
себе уже и веришь и не веришь
и улетаешь в бестелесный рай
а там тебе и выдумка и грай
и бьются блюдца глаз и плачут птицы над списками
открыживая счёт
на сочиво роняют горячо
от мёртвых душ немёртвые страницы
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
