Я к тебе приближаюсь,
твои очертания смутны.
Я способна улыбку уже различить,
даже плащ на руке.
Вижу свитер под горло
цвета заношенных будней,
и наклон головы чуть заметный,
и шрам небольшой на виске.
Над тобой наше небо,
в которое мы запускали
пёстрых змеев,
надутые воздухом тёплым шары -
и они ведь парят до сих пор,
в параллельном реале,
для какой-то другой,
не известной нам здесь, детворы.
Собираю в кулак снеги прошлые,
чувства, запреты
и сжимаю до хруста,
до взрыва ничьей тишины.
Я стараюсь забыть наши дни
и в обнимку рассветы,
но к тебе приближаюсь
сквозь годы, сквозь реки и сны.
Это выше меня -
приказать и ослушаться разом -
будто выстрелить в птицу,
потом сожалеть и не спать.
Бредить перьями, снегом,
слагая нелепые фразы,
никого не винить,
наступая на грабли опять.
Я совсем уже близко,
ты смотришь в упор, не мигая,
будто хочешь задать
очень важный и трудный вопрос.
Не молчи. Я пришла и сейчас обниму.
Обнимаю.
Только это... не ты.
Под рукою холодный шершавится холст.
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
