На протяженьи многих зим
Я помню дни солнцеворота.
И каждый был неповторим
И повторялся вновь без счёта.
Борис Пастернак
Вдруг ниоткуда воздух талый
ворвётся! И... Соити с ума!
На предвесеннем полустанке
сошла в распутицу зима.
И мир поехал югом в север.
Сперва ещё - порожняком,
но дальше-больше и к апрелю
заголосил, запел, затрелил
и загрузил весну битком;
лесами с голыми ветвями,
где в каждой почке взрыв-секрет
грачами, галками, скворцами;
уже звучащими ночами,
скрывающими птичий след...
(И даже залежалый камень
к полудню солнышком пригрет.)
И вот, уравнивая время,
где каждый прутик света ждёт,
ударит вдруг, как дятел в темя,
сияющий Солнцеворот!
А с ним, глядишь, забормотали
овраги полные ручьёв.
И реки стылые восстали,
устав от льдов и берегов,
и хлынули на заливные,
и затопили острова,
и полноправная стихия
всех ограничила в правах...
( тут и припоминаешь в лад,
как дед Мазай спасал зайчат)
... Уйдёт мороз апрельской ночью
и в тишине, по вечерам
земля вздохнёт согретой почвой
на радость травам, нам, лесам...
И каждый день меняя платья,
вступив на подиум, весна
всем распахнёт свои объятья,
любви и щедрости полна.
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
