Взрослая девочка,
куклы твои мертвы.
У них даже нет могил
на кладбище времени.
Шары улетели в небо -
последний вчера еще взмыл.
Он был голубым, конечно.
На то и последний.
Жизнь, словно мысль, мелькнула.
Осталась трава.
В ней одуванчики солнцеголовые
тянутся вверх.
Ты понимаешь,
что где-то была не права.
Молча и честно
просишь прощенья у всех.
Но не исправить ошибок,
снова сломалось перо.
Долго сидишь за столом,
рукой подпирая голову.
То, что написано, как ни старайся -
не вырубить топором.
Как ни усердствуй, не вымолить
воскрешения мёртвому.
Взрослая девочка,
пальцы твои всё помнят.
Шьёшь новых кукол из ткани
и наряжаешь, как раньше.
У самой любимой -
в синем платье шифоновом -
на бледной щеке слеза.
Не вышитая - настоящая...
Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.
Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.
А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.
Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.
А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
