Взрослая девочка,
куклы твои мертвы.
У них даже нет могил
на кладбище времени.
Шары улетели в небо -
последний вчера еще взмыл.
Он был голубым, конечно.
На то и последний.
Жизнь, словно мысль, мелькнула.
Осталась трава.
В ней одуванчики солнцеголовые
тянутся вверх.
Ты понимаешь,
что где-то была не права.
Молча и честно
просишь прощенья у всех.
Но не исправить ошибок,
снова сломалось перо.
Долго сидишь за столом,
рукой подпирая голову.
То, что написано, как ни старайся -
не вырубить топором.
Как ни усердствуй, не вымолить
воскрешения мёртвому.
Взрослая девочка,
пальцы твои всё помнят.
Шьёшь новых кукол из ткани
и наряжаешь, как раньше.
У самой любимой -
в синем платье шифоновом -
на бледной щеке слеза.
Не вышитая - настоящая...
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
