Осенью забавно видеть, как север притворяется местом для жизни.
Подумаешь, говорит, ветер на лестнице. В ответ ему свистни.
Что особенного в тумане? В сумерках? Утро и вечер – глинистые берега.
Не ходи, скатишься. Манит... Сосунок человеческий, кто ж тебя так напугал?
Куда щуришься? Остановились троллейбусы... Завтра – мох... Послезавтра – папоротник...
По ржавчине и по трещинам... По лестнице.
На чердаке замок. Гляди, как высоко... Держи за воротник.
Сиротливо разбросанный, мир тесен. Огоньки тусклые, мокрый снег.
Мы же с пелёнок вместе, ты что, не доверяешь мне?
Всю жизнь я знал, что он прикидывается. Зубы ледяные выращивает к зиме.
Но это судьба, по-видимому. Как ты мог? А он – в смех.
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
