Ты помнишь — отмель, полдень, Эгершельд?
Холодный ветер с Токарёвской кошки
ерошил волосы и платья лёгкий шлейф
опутывал колени, камня крошки
хрустели в такт шагам, и было так,
как будто не было и никогда не будет,
но память, намывной архипелаг,
в материковой сколотой посуде
теряла форму и текла на дно,
и прогибалось дно, искажено,
как в незначительной, без имени, запруде.
Так мы, без имени, без возраста, без тем
для разговоров — ветер, камень, крошки —
из заплывающих друг в друга пресных тел
тянули соль морей, касаясь ложкой
стеклянных губ и глаз, и слыша звон,
спешили прочь из аномальных зон
с надорванной береговой обложкой,
но возвращались в точку маяка,
держа друг друга за руки, пока
вода не прибывала, глубока,
и не будила Токарёвской кошки.
Я люблю судьбу свою,
Я бегу от помрачений!
Суну морду в полынью
И напьюсь,
Как зверь вечерний!
Сколько было здесь чудес,
На земле святой и древней,
Помнит только темный лес!
Он сегодня что-то дремлет.
От заснеженного льда
Я колени поднимаю,
Вижу поле, провода,
Все на свете понимаю!
Вот Есенин —
на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру,
Скромно Хлебников шаманит.
Неужели и они —
Просто горестные тени?
И не светят им огни
Новых русских деревенек?
Неужели
в свой черед
Надо мною смерть нависнет, —
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Все умрем.
Но есть резон
В том, что ты рожден поэтом.
А другой — жнецом рожден...
Все уйдем.
Но суть не в этом...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
