В открытом воздухе, в кубическом объёме
жилья
мы двигаемся, словно в полудрёме.
Отлично смотрится Земля
из кратера на маленькой планете,
хоть кажется, что мы одни на свете
и ни одна душа не смотрит сверху или снизу
на эти наши странные дела.
Скребутся коготками по карнизам
пернатые небесные тела.
А скопища воздушной ваты –
аляповаты.
Дверь открывая в ламповый подъезд,
учась искусству знаков у незрячей
кабины лифта, мы не спрячем
своих забот, но всё же память съест
оторванные воздухом летящим
мечты о предстоящем.
В краю, набитом перьями и ватой,
конструкции бетонные и сны
как будто бы ни в чём не виноваты, –
смешны;
и это кажется инопланетному фантому
и диким, и знакомым.
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
