Страна с названьем "Грусть"
раскинулась вокруг
угрюмо, грубо, зримо.
Знакомы каждый куст,
берёза ли, рябина...
И даже выбран сук,
куда петлю накинуть.
Мне песни не сложить
о благостном закате,
напоминает жизнь
не солнечный фарватер, -
бомжа дырявый ватник,
смеяться в нём, рыдать ли?..
Кругом одни бомжи -
хохочут, заходясь.
Как в мудрой притче той:
ограбленный до нитки,
братаясь с нищетой,
люд х-н ложил на власть,
безудержно смеясь,
из голытьбы безликой
народом становясь!
И я - смеюсь, смеюсь
в стране с названьем "Грусть".
Мне слёзы не помеха,
а стон уносит эхо,
пока я становлюсь
из быдла человеком...
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
