А где-то плёс заброшенный -
покоит душу гладь
его воды и может он
терновых будней крошево
бурлящее - смирять...
А где-то дали синие
баюкает закат,
с утра в них можно сызнова
прожитое начать,
с листа чистее чистого
возделывать свой сад,
ведь стрелки на часах
идут вперёд и вспять...
Ну, почему не с ними я!
И времени лишь инеем
осесть на волосах;
причальные огни уже
становятся всё ближе мне -
видны за полем выжженным -
оставил термояд
безжалостных утрат.
А где-то в бестревожности -
июльский луг некошеный,
травы приветна шёлковость -
в неё вдвоём упасть
и налюбиться всласть!
Но кто-то шепчет рьяно мне:
"Ну, сколько, сколько, сколько же
стебаться будешь, мать,
бесстыдно над реалами
под небыли дурманами,
в окне ж твоём - ни зги".
Не задержу с ответом я:
"Вот потому "а где-то…" мне –
подарком дорогим
в убожестве рутин".
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
