Здравствуйте, Волча. Стих интересный в эмоплане, однако
Несогласный я с педалью "волки, волки". Когда был пионером, то твердо знал, что человек человеку друг, товарищ и брат. Повзрослев немного, стал подозревать, что человек человеку друг, товарищ и волк. И только сейчас стало постепенно доходить, что человек человеку - человек. И возможно, что толстовский мальчик, кричавший "Волки, волки!" визуализировал свои футуристические фантазии до коллективных галлюцинаций, переходящих в сверхреализм ожидания. И кто/что тут зло? Мальчик-алармист, человечий зазор между реальным и идеальным или реальные (пацаны - зачеркнуто) волки? В любом случае, адекваты тут только волки. Они ведь как и осы - не злее, и не добрее - они настоящие материалисты, в отличие от нас, от психованных монад на ножках)
Если брать волков как животных, то да, они во всём лучше и честнее нас. Но если брать культурный пласт, то волк много чего олицетворяет, начиная с оборотной человеческой сути, до байки про мальчика и фразы, которую вы вспомнили ))
Но ведь если звёзды зажигают, то и человечество зачем-то существует? ;)
Смысл жизни, по моему оч. простому имхо, в самой (самоей) Жизни, ея мат.-тех обеспечении и духовном кормлении (от слова "корм", разумеется) или лучше выкармливании (тут уже от слова "карма".
А уж зачем нужна жизнь и как она соотноситься с Бытием, - об этом как-то неприлично спрашивать в широких вокруг-да-около-научных кругах).
Как говориться "Житие мое... - Какое житие твое,...?" и далее по тексту пьесы.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: — Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
1941
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.