Мой пеплос, так искусно вышитый,
промок от слёз. Тебя сберечь
богов просила - не услышали.
Погиб, сражаясь... Чей-то меч
делил судьбу на части равные -
жена-вдова, светло-темно.
А Троя спит, войной отравлена.
А Троя спит, ей всё равно.
Внутри меня живёт фасолинка.
Она живëт и я живу.
Но дни и ночи пересолены
морской водой. Не наяву
и не во сне, а так, по краешку
бесцветных будней, в суете,
плетëтся жизнь. И льдом нетающим
сковало сердце. Пожелтел
наш виноградник. Гроздья спелые
исходят розовой смолой.
Готовы амфоры. И пела я,
когда срезали грозди. Пой
теперь и ты, но колыбельную,
И люльку-месяц подтолкни...
Останься жив и вместе пели бы,
Останься жив... Останься! Дни
идут-бредут. Седыми клочьями
по храмам пепел. Мëртв огонь.
И каждый вечер с неба точечка
ложится на мою ладонь...
Мне не хватает нежности в стихах,
а я хочу, чтоб получалась нежность —
как неизбежность или как небрежность,
и я тебя целую впопыхах,
о муза бестолковая моя!
Ты, отворачиваясь, прячешь слезы,
а я реву от этой жалкой прозы
лица не пряча, сердца не тая.
Пацанка, я к щеке твоей прилип —
как старики, как ангелы, как дети,
мы станем жить одни на целом свете.
Ты всхлипываешь, я рифмую «всхлип».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
