Кому повем печаль мою (с)
под шорохи дождя декабрьского
и заоконный неуют,
судьбы прищур такой неласковый?
Листают дни печалей том,
сроднившись с каждою страницею;
лишь тени синие кругом
и хочется с любою слиться мне -
в её бесплотность обратиться бы,
забыв про болей тела стон...
Но и тогда печалей синь
в злой неизбывности останется,
и пошестью осенних зим
накроет снова чей-то клин,
над жертвой вволю покуражится,
её надежд сминая саженцы.
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.
июль 1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
