Декабрьская хандра - зимы печальной слякоть.
Тщеславие мое и то устало якать.
И сны длиннее дня о горестях, разлуках,
а письма и стихи все о душевых муках.
Подростки-тополя окна немого стражи,
Им небо целый день из снега кофты вяжет.
А сумерки стоят гостями на пороге,
в котомках и мешках они хранят тревоги.
Озябшие мечты дрожат под одеялом.
Как без любви тепла и света в мире мало!
Но нежности твоей спасает притяженье -
Судеб материки приводятся в движенье!
Тьмы черный океан качает лодку сказки,
Красавица, закрой на миг волшебный глазки -
Увидишь, как блестит апрель в зеркальной глади
И как цветет любовь стихами из тетради!
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
