***
Не сон, но высший сан смежает веки.
Под ранний грохот мусорного бака
я вижу — худощавый человекин
(ну как собакин — не совсем собака)
поверх своей замызганной рубахи
втекает в чьё-то белое пальто
и по следам расстриженных монахинь
восходит на подводное плато —
архаика статичного сюжета.
Ересиарх во имени моём,
он уплывает вглубь, обратно в лето,
как будто лето — это водоём,
поросший дивными цветами (что за горе —
из глаз твоих лакать вчерашний ад?),
а за балконом — Ялта, яхта, море,
но всё как будто слишком, невпопад.
И временная комната раскроет
дверей ладони, к зеркалу гребя,
но я своей холодною рукою
не нахожу горячего тебя.
Ноябрьский дождь линчует южный берег.
Мир морю твоему, прибрежный сад.
Подошвы стёрты, волн редеет гребень,
затянут наглухо гостиничный халат.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
