«ноябрь у нас - это ваш сентябрь в цыганских красках»
Перстнева Нат.
«Ты не грусти по мне — я с ними весел:
с травой, ольхой и елями. Аз есмь». Игорь Джерри Курас
наш сентябрь в цыганских красках
пробежался ноябрём
по-над морем в брызгах ласки
мы с собою заберём
и ноябрь и декабрь
вот конец календарю
новый месяц-дебаркадер
напевает урю-рю
навевает скука праздник
новый год и старый год
месяц по небу проказник
ходит словно белый кот
пасть раскрыл и растерялся
и в раззявленную шасть
то ворона то лисица
то неведома напасть
***
нынче не колобка выкатывают из мешка
всё ещё канонада салютов не отгремела
вышел малой из курантов росточком на два вершка
старого замочили и обсыпают мелом
***
ломать посевы бить и ржать
кобылой в поле окаянной
по старой бочке едет ржа
ручьём подтёка постоянно
плюю стихами в морду тьме
она отбрасывает клочья
моих потенций строчек меж
и пьёт бессилья средоточье
***
по следу зверя гонят лайки снег тревожа
зима бежит от них укрыться невозможно
всё ближе лай
всё чаще стук
вот вот она
под кучей тел
падёт в сугроб
погребена
***
Чем больше знаешь, тем страшнее дальше...
и безнадёжно видишь больше фальши,
и сколько б нить ни вилась в тонких пяльцах,
просвет был мал — исчезнет между пальцев.
Здесь кто-то был, тобой уже не будет.
Куда уходят после жизни люди?
Хотел бы долго — не хватает века —
трагедия простого человека.
Расти травой, пружинить под ногами
в чудны́х лесах чудной долины Гамми…
Ах, получить бы знаний их немного.
Ага, ещё мозгов бы... Ради бога!
Ещё бы бесшабашности, как прежде,
как в детстве быть под знаменем надежды
и думать, что плохого не случится,
быть каплей на натянутой ключице,
летать во сне, а наяву коленки
зелёнкой помечать попеременке.
Искрится снег, избыточен и весел,
но кто-то взял и всё уравновесил…
Чем дальше в жизнь, тем больше покаяний.
Аз есмь царь... какой-то... обезьяний…
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
