«ноябрь у нас - это ваш сентябрь в цыганских красках»
Перстнева Нат.
«Ты не грусти по мне — я с ними весел:
с травой, ольхой и елями. Аз есмь». Игорь Джерри Курас
наш сентябрь в цыганских красках
пробежался ноябрём
по-над морем в брызгах ласки
мы с собою заберём
и ноябрь и декабрь
вот конец календарю
новый месяц-дебаркадер
напевает урю-рю
навевает скука праздник
новый год и старый год
месяц по небу проказник
ходит словно белый кот
пасть раскрыл и растерялся
и в раззявленную шасть
то ворона то лисица
то неведома напасть
***
нынче не колобка выкатывают из мешка
всё ещё канонада салютов не отгремела
вышел малой из курантов росточком на два вершка
старого замочили и обсыпают мелом
***
ломать посевы бить и ржать
кобылой в поле окаянной
по старой бочке едет ржа
ручьём подтёка постоянно
плюю стихами в морду тьме
она отбрасывает клочья
моих потенций строчек меж
и пьёт бессилья средоточье
***
по следу зверя гонят лайки снег тревожа
зима бежит от них укрыться невозможно
всё ближе лай
всё чаще стук
вот вот она
под кучей тел
падёт в сугроб
погребена
***
Чем больше знаешь, тем страшнее дальше...
и безнадёжно видишь больше фальши,
и сколько б нить ни вилась в тонких пяльцах,
просвет был мал — исчезнет между пальцев.
Здесь кто-то был, тобой уже не будет.
Куда уходят после жизни люди?
Хотел бы долго — не хватает века —
трагедия простого человека.
Расти травой, пружинить под ногами
в чудны́х лесах чудной долины Гамми…
Ах, получить бы знаний их немного.
Ага, ещё мозгов бы... Ради бога!
Ещё бы бесшабашности, как прежде,
как в детстве быть под знаменем надежды
и думать, что плохого не случится,
быть каплей на натянутой ключице,
летать во сне, а наяву коленки
зелёнкой помечать попеременке.
Искрится снег, избыточен и весел,
но кто-то взял и всё уравновесил…
Чем дальше в жизнь, тем больше покаяний.
Аз есмь царь... какой-то... обезьяний…
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
