Как хорошо, когда у призраков есть дом,
или хотя бы от родного дома камень,
куда возможно прилететь тайком,
притронуться фантомными руками
к эпохе, к микрокосмосу тех дней,
где жили, где прохладою теней
из прошлого незримо насладиться.
И снова умереть, ожить через века,
бродить ночами с веточкой лакрицы,
боясь людей, собак и сквозняка.
Есть в Риме дверь, Магическая дверь,
где призраки маркиза Паломбара
и несравненной шведской королевы
могли встречаться раньше и теперь,
и объясняться жестами и взглядом,
едва касаясь складками одежды,
смотреть в глаза и пристально, и нежно,
воспринимая встречу как награду.
Но дверь Магическую открывая,
Вновь убеждаться, что стена глухая.
Им - сожалеть о том, что больше никогда
за этой дверью не окажется ни виллы,
ни едкого алхимиков следа,
ни их с Кристиной разговоров милых.
Не принесет таинственный монах
ни золота, ни записей, ни формул.
Останутся мгновением в веках
их жизни, труд и дым лабораторий,
ещё - Кристине посвященная "Свеча"
И дверь, в которую уже не постучат...
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
