Минус столетие, плюс —
даже на полюсе вечная тает зима.
Минус рассвет, плюс —
ставит на место акценты корона-зараза.
Хрупкая жизнь —
на́ кон навалены козыри сколько есть разом.
В тесных застенках
бьются соседи за стенкой не на смерть. Сума
через столетие
трендом двадцатых голодную ветхую пасть,
требуя дань,
щерит и щемится сбоку ненужной приблудой.
Круг замыкается —
блудим без цели под шёпот язычника Блуда.
Прыгали к звёздам.
Надо же было так непреднамеренно пасть…
Минусы, плюсы… Нас — рать!
Молча в межмирье испуганно встала пехота —
семь миллиардов в разрытой ничейной по щиколотку полосе,
сзади — отживший, постылый…останутся мало, не все.
Это понятно, кому подыхать на задворках охота!..
На Рубикон
вышли. Кто первый скомандует грозно «Вперёд!»?
Войско растянуто
толстой змеей у чистилища нового мира.
Пару шагов —
цепь разорвать, не запачкать лица и мундира.
И головой
снова рискнут безголовые (этих и смерть не берёт).
Смерть не даёт
лет, обещаний, поблажки, расслабиться. Стоп!
Минус на минус —
пусть арифметика где-то хоть раз пригодится?
Смерть — это свет,
бьющий лучом из укола твоей ягодицы.
Пара шагов…
Свет принимает в слепящие руки и ловких, и недотёп.
Не отводи взгляда от Света, от нового мира, попался, не бойся, ну, вот
даже пророк слеп, не вангует, что в будущем — просто не может.
Чудятся лики в сиянии, мягким рефлексом играет улыбка на роже.
Во́ поле рать на широкой дороге стоит у открытых ворот.
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
