Мой старый друг забыл мой телефон.
Иначе мне не объяснить его молчанье.
Вот он с оглядкой входит в первый сон,
садится у камина за вязанье.
Мой милый друг немного постарел.
Улыбка в скобках небольших, но явственных, морщинок;
и взгляд, всегда наполненный осколками холодных льдинок,
стал мягче и, наверно, потеплел.
Мой друг! Я не могу назвать тебя подругой.
Пытаюсь выговорить слово, но с потугой
глотаю ком, и ничего не говорю.
Я так давно, я так давно тебя...
А, впрочем, сон второй. Ты в ярости дерешься.
Кидаешь утварь без разбору в бестолкового меня.
Наградой, птицей бьющейся ты мне сдаёшься.
Мы оба знаем сладостный исход – то наша старая игра.
И третий сон. Склонился сын над гробом.
Все тленны, милая. Недавно понял, что и я.
Лежу в костюме, похудевший. Белым атласным сугробом
красиво драпируются дубовые края,
подчеркивая черный силуэт роскошной «тройки».
И где же ты, мой старый друг? Тебя здесь нет, но в чем причина?
Ах, ты забыл мой телефон - слетели много лет назад настройки.
Ты не заламываешь рук, все так же вяжешь у камина
В животе у кита,
на котором лежит
Земля
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы
с «Варяга»,
индейские племена,
здесь Гомер,
Че Гевара,
Бах,
и всегда весна.
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас — Алиса в стране чудес.
Для шахтеров небо
в алмазах даёт угля
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки
вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.
Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита,
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь
солдатам рай.
И гремит у бездомных поэтов
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает,
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: «Мы веруем, Капитан!»
Ной в своём батискафе
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова все парит.
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы — вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.
Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует «от винта»,
И мы все попадём навечно в живот кита.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
