Однажды,
где-то в жизни сто седьмой,
когда меня во мне
почти не станет -
дыша на ладан,
ген последний мой
проявится,
как будто на экране -
в походке,
повороте головы,
привычке окать
и жевать травинку,
в любви к дождям
и тучам грозовым,
в тревожных снах,
с подушкою в обнимку.
В году, каком - не ведаю,
проснусь,
сварю две чашки кофе
с карамелью,
и всех веков
нахлынувшая грусть
уйдет, как утро,
тихо и пастельно.
И ты придешь,
и я рванусь к тебе -
я сотни лет ждала тебя,
негодник
с планеты Ross 128 b,
случайно
позвонивший
мне
сегодня...
Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
свой прежний вид:
свою окраску, кривизну
изогнутых ветвей - и то, что
их там кривит.
В ограде сада поутру
в чугунных обнаружив прутьях
источник зла,
он суетится на ветру,
он утверждает, что не будь их,
проник бы за.
Он корни запустил в свои
же листья, адово исчадье,
храм на крови.
Не воскрешение, но и
не непорочное зачатье,
не плод любви.
Стремясь предохранить мундир,
вернее - будущую зелень,
бутоны, тень,
он как бы проверяет мир;
но самый мир недостоверен
в столь хмурый день.
Безлиственный, сухой, нагой,
он мечется в ограде, тыча
иглой в металл
копья чугунного - другой
апрель не дал ему добычи
и март не дал.
И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро,
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
