Однажды,
где-то в жизни сто седьмой,
когда меня во мне
почти не станет -
дыша на ладан,
ген последний мой
проявится,
как будто на экране -
в походке,
повороте головы,
привычке окать
и жевать травинку,
в любви к дождям
и тучам грозовым,
в тревожных снах,
с подушкою в обнимку.
В году, каком - не ведаю,
проснусь,
сварю две чашки кофе
с карамелью,
и всех веков
нахлынувшая грусть
уйдет, как утро,
тихо и пастельно.
И ты придешь,
и я рванусь к тебе -
я сотни лет ждала тебя,
негодник
с планеты Ross 128 b,
случайно
позвонивший
мне
сегодня...
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
