безверье?
Фальшивых идолов орда?
Любить ничтожество безмерно?
Быть равнодушным, как удав?
Простить врага-детоубийцу,
век помятуя: Аз воздамЪ,
иль месть вынашивать года,
потом в смертельной схватке слиться?
Больному сообщить диагноз,
с которым к предкам отойти,
иль, безмятежно улыбаясь,
солгать о вёснах впереди?
При полном здравии завесу
желать над будущим поднять
или ж напротив – неизвестность
любого дня благословлять?
Жить ради сына с нелюбимой,
в момент соития назвав
той, поздно встретившейся, имя,
иль, узел разрубив гордиев,
уйти: любовь всегда права!?
Беречь ли мир, гнилой, неверный
(напоминающий сортир),
а в нём себя, свой дом и мир,
или ценою крови скверну
попрать, сменив добром и светом?
Но ведь ценою крови это!
И скольким превратиться в стерхов?!
Вопросы… Острые, больные,
их сфинксы изгибают выи
и только за тобою выбор.
Его ты сделал – путь нашёл
меж истуканами немыми.
Жаль, на погосте новосёл -
На камне надпись: "Вот и всё".
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
