монголия по-прежнему внутри
и на каком со мной ни говори
пока я в ней я не пойму ни слова
смотри как я смотрю глазами внутрь
и каждое из наших тёплых утр
занесено снегами из другого
твой месяц о молочных двух рогах
вдруг с языка скользнёт — сагаалган
зардеются и заострятся скулы
мои у ритуального костра
на каплю молока тебе сестра
на каплю крови я тобой проснулась
раскатывать ли тесто на столе
врастать ли в мерзлоту и не стареть
или стареть запутывая корни
да так что только резать а не мыть
благополучно вышли из зимы
не мы но нам с тобой об этом помнить
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
