монголия по-прежнему внутри
и на каком со мной ни говори
пока я в ней я не пойму ни слова
смотри как я смотрю глазами внутрь
и каждое из наших тёплых утр
занесено снегами из другого
твой месяц о молочных двух рогах
вдруг с языка скользнёт — сагаалган
зардеются и заострятся скулы
мои у ритуального костра
на каплю молока тебе сестра
на каплю крови я тобой проснулась
раскатывать ли тесто на столе
врастать ли в мерзлоту и не стареть
или стареть запутывая корни
да так что только резать а не мыть
благополучно вышли из зимы
не мы но нам с тобой об этом помнить
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
