О, боль щемящая
дня уходящего
в своей всегдашности
о будня зряшности,
и этот зов
(а, может, стон)
колоколов,
в надрывной нудности
и вездесущности -
так звучен он -
струною рвущейся
в душе мятущейся!
А стон ли, звон -
всегда по мне -
слезой летучею,
иль злой падучею,
как тяжкий сон,
довлеет днесь;
ведь даже коль -
чужая боль,
вопросы жгучие
повсюду мучают,
простор полня:
"Что ждёт меня?
Вдруг много худшее?!"
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
