След
Отпечаток шагов на песке,
И примятая в поле трава.
Жизнь, висевшая на волоске,
И утраченные права.
Мокрый камешек на берегу.
Ускользающий аромат.
Мимолётная тень на снегу,
Укоряющий, трепетный взгляд.
На мгновенье померкший свет.
День ушедший. Струя за кормой.
Это след. Всего только след,
Оставленный жизнью со мной.
Зеркало
В зеркале скрытая тайна,
Переплетенье теней.
Там невозможное крайне,
То, что не знает цепей.
Что никогда не бывало,
Или случалось не раз -
Время своё покрывало
Вдруг приподнимет для нас.
Явится вдруг из тумана,
Будто из толщи стекла,
То ли душевная рана,
То ли сознания мгла.
Или забытое что-то
Всё всколыхнет существо.
Кто ты за зеркалом? Кто ты?
Отзыва нет! Колдовство!
Память детства
Побродишь в лабиринтах детства,
В душистых сумерках степей –
Нет лучшего на свете средства
От скверных нынешних затей.
Припомнишь воздух раскалённый,
Далёкие костров дымы,
Над головою купол чёрный,
И звёзд мерцающих миры.
Оазисы степных колодцев
С их чистой, ледяной водой.
И жар полуденного солнца,
И полдня душный, летний зной.
Душистый сумрак в летний вечер.
Бурьян заросших пустырей.
Вечернее лягушек вече.
О. память, память, душу грей!
Видение
Над головою солнце светит ярко.
Ковыль ласкает икры голых ног.
А ветер - под рубашку, чтоб не жарко,
И чтобы детство я припомнить мог.
Почти у горизонта дуба крона,
Две женщины все в белом у корней.
И дуба ветви ветер для поклона
Порывами склоняет всё сильней.
Две женщины. Я узнаю их сразу –
Сестра и мать, Они ушли давно.
Я к ним бегу и обнимаю разом,
Я их целую, словно пью вино.
Хотелось мне их расспросить о многом,
Но не идёт наружу масса слов.
А женщины внимательно и строго
Глядят - глубок незримый ров.
Вдруг с высоты раздался гул протяжный,
Как будто кто-то бьёт в колокола.
Там в вышине невидимые стражи
Следят, как на земле идут дела.
И свет померк. Лишь грусть и покаянье.
Луна в окне – её безжизнен свет.
Но где-то там, за видимою гранью
Любимые, которых с нами нет.
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
