двукрылая амазонка стиля
белая ночь музыки слогов
где ты изящно ступаешь
танцуешь на побережье
тоски
***
рысь словесности падает с веток
вцепляется в горло миру
переламывает шею
рвёт связки
рычит в упоении
ещё один век пошёл на обед хищной кошке
***
почтальон целует письма
гладит все поочерёдно
прижимает к сердцу рёбрам
или к печени и почкам
представляет вдохновенно
что там пишут что там бают
чьи целует он нейроны
в электрическом экстазе
***
каждое утро книгу бытия открываю с первой главы
с самой первой страницы
с заглавной буквицы
вязь её старославянская расползается
бежит по аксонам
крутит восприятие в лёгкий завиток
утреннего луча на движении шторы
живая тень прирученных растений
ползёт по комнате степенно и неспешно
к своим хозяевам удаляясь
тень верный пёс
антисвет
антипод любого кто встал на пути света
тебе как бы говорят
смотри
вот она твоя тёмная искажённая сторона
куда не дотягиваются фаэтоны фотонов
сияющего гелиоса
всё зависит от угла падения
твоего тела на другое
смотри
как причудливы обводы твоих тёмных мыслей на его изгибах
заползают в потаённое
и сливаются с псами антисвета другого тела
нюхают друг у друга под хвостами
крутятся в приветственном танце
сплетаются в вихре
теряют собственные очертания
объединяются в целое
никто не видит
что они там делают
меняя очертания
глаза устроены не видеть чёрноту
самое интересное я упускаю
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
