двукрылая амазонка стиля
белая ночь музыки слогов
где ты изящно ступаешь
танцуешь на побережье
тоски
***
рысь словесности падает с веток
вцепляется в горло миру
переламывает шею
рвёт связки
рычит в упоении
ещё один век пошёл на обед хищной кошке
***
почтальон целует письма
гладит все поочерёдно
прижимает к сердцу рёбрам
или к печени и почкам
представляет вдохновенно
что там пишут что там бают
чьи целует он нейроны
в электрическом экстазе
***
каждое утро книгу бытия открываю с первой главы
с самой первой страницы
с заглавной буквицы
вязь её старославянская расползается
бежит по аксонам
крутит восприятие в лёгкий завиток
утреннего луча на движении шторы
живая тень прирученных растений
ползёт по комнате степенно и неспешно
к своим хозяевам удаляясь
тень верный пёс
антисвет
антипод любого кто встал на пути света
тебе как бы говорят
смотри
вот она твоя тёмная искажённая сторона
куда не дотягиваются фаэтоны фотонов
сияющего гелиоса
всё зависит от угла падения
твоего тела на другое
смотри
как причудливы обводы твоих тёмных мыслей на его изгибах
заползают в потаённое
и сливаются с псами антисвета другого тела
нюхают друг у друга под хвостами
крутятся в приветственном танце
сплетаются в вихре
теряют собственные очертания
объединяются в целое
никто не видит
что они там делают
меняя очертания
глаза устроены не видеть чёрноту
самое интересное я упускаю
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
