От Бога дар и остальное.
Сидит костюмчик от кутюр, -
обходят ...ди стороною,
летя на запах от купюр.
Я не кусаю дамам руки,
во время секса не кричу
и, умираючи от скуки,
когда любовь не по плечу,
притормозив паденье в землю,
пока источник не иссяк,
вино и водку не приемля,
по звёздам нахожу коньяк.
Бывает иногда со мною, -
я спал, на закрывая глаз.
Пред Богом говорю, закрою
глаза и вижу богомаз, -
крест за крестом кладёт сурово,
не опуская в левой кисть,
и с образа взлетело слово
и я услышал - Отрекись!
Кисть в левой снилась у героя,
не закрывая глаз я спал,
и в правой нож, когда закрою,
а за спиной креста оскал.
Я натощак приму немного,
привычка скверная с утра,
забывши, что живём под Богом,
что скоро уходить пора... .
Но, кто сказал пора прощаться?
Я, по дороге на погост,
сто раз подряд умру от счастья,
в сто первый встану в полный рост.
- Перепиши мне жизни сроки
на свете этом и на том,
Господь, я жизнь отдам за око,
чтоб не лежать мне под крестом.
Рассказ продолжу бедно-худо, -
Искариот был крут и смел.
Предателем же был Иуда,
солгать был должен, но не смел.
Не верю Господу, но дружим.
Зажгут шабатную свечу,
апостолам накроют ужин, -
за всех двенадцать заплачу'.
В молчанья золото не веря,
чтоб свет надежды не потух, -
на свете нет известней зверя, -
собой украсил суп петух.
Пролив тома из слов по древу,
в раю, чтоб вам хватило мест,
Адама и нагую Еву
приколотил бы я на крест!
Литературным стать героем
Священной Библии хотел,
тогда читали бы запоем
про наши с Богом сотни дел.
Да что, там жизнь, какое око?
Я б с чистого начав листа,
отдал бы, вопреки пророку,
загробный рай за роль Христа!
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.