За любовь прощения не просят,
этим невозможно оскорбить,
и пускай ей безответной быть -
в памяти серебряная россыпь
мигов, что туманом голубым
кутают сознанье в злую осень,
согревая шёпотом родным:
"Вспомни глаз усмешливую синь,
губ его желанность в разговоре,
тёмно-русых прядей непокорность,
строк твоих наивную нескромность", -
и реал не накрывает штормом,
прошлого улыбчивый Гольфстрим
властно входит в сумрачную стынь,
утешая зельем приворотным -
снова утро с тем, кто так любим -
вам обоим - вечность до седин...
Лишь одно в идиллии тревожит
и пугает, иногда до дрожи, -
не столкнуться бы в Собесе с ним -
за протезом он пришёл зубным,
я ж - за аппаратом слуховым.
Юности любовь стареть не может!
Вариант концовки:
Бывший друг пришёл за костылём
и забрал последний, мне ж - облом!!!
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
