***
человек человеку и эллипс и оксюморон
и поранивший нежные пятки застенчивый слон
только ты мне мой друг многостворчатый книжный шкаф
и особенно в створках в которых ты вовсе не прав
только ты мне по-прежнему белый письменный стол
на котором ни пыли ни контуров мелом — лишь скол
каждый раз мне царапает руки в районе локтей
будто мало под корень обломанных в спешке ногтей
будто мало записанных в столбик растянутых снов
и на строчки нанизанных снятых с плечей голов
раз за разом касаюсь стекла твоего лица
хоть читай хоть листай хоть пиши — всё туманится
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
