Весна нахлынула внезапно...
И не надышишься теплом,
доверчиво и безвозвратно
отдавшись мигам. Всё потом:
нытьё, болячек приговоры
с рефреном нудным: "Скоро, скоро",
колоколов причальных стон,
ведущий счёт твоим потерям...
Есть только чистый небосклон,
призыв его лазури: "Верь мне!" -
и каждой клеткою ты с нею
до самого конца времён;
твердит рассветность голубени:
"В тебе я, чувствуешь? В тебе я! -
Тони ж в минутности скорее!
А остальное всё потом.
Забей! Не будь печалей клон!"
И тянется душа побегом,
вся млея в солнечных лучах,
их поцелуев просит хлебом
блокадника: "Ещё", - шепча.
И чудится: была разбегом,
разминкой - за плечами жизнь.
В апофеоз тепла и света
кругом сплелись и даль, и высь;
им вторят утра быль и небыль:
"Пиши, надейся, жди, влюбись!..."
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
