Свеча угасла. Звёзды стали ближе.
И ближе стали тайны бытия.
Как будто нашептали в уши свыше,
Зачем-то до заблудших снизойдя.
И суетность забот земных отринув,
Сознание на время приглушив,
Отбросим всю привычную рутину,
Чтоб кантовский принять императив.
Познать, что люди – истинная ценность,
И на Земле нет выше ничего.
А где-то свыше Бога совершенность,
Как идеал для сущего всего.
Как мера всех вещей во всей Вселенной,
Что в ней своё значенье обрело.
И чтобы различалось неизменно,
Что есть добро, а что на свете зло.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
