Тишиной обласкан вечер
и укутан в теплый плед.
Лунным краешком подсвечен -
серебрится эполет
фонаря в летах, седого,
в снежнокованной броне.
Он стоит, напротив дома
и подмигивает мне.
Не таким, уже, суровым,
вдруг, покажется февраль.
Я еще терпеть готова
и готов терпеть фонарь -
снежный плен в угоду вьюге,
и перечить ей не сметь.
И звенит по всей округе
проводов тугая медь
от мороза ли,от ветра,
ледяного ли дождя.
Мол, живой еще, привет вам,
добрый вечер, вот и я!
Подмигнет и загорится.
Поспешу к окну прильнуть,
сокровенным поделиться
и, конечно, подмигнуть.
Одесную одну я любовь посажу
и ошую — другую, но тоже любовь.
По глубокому кубку вручу, по ножу.
Виноградное мясо, отрадная кровь.
И начнётся наш жертвенный пир со стиха,
благодарного слова за хлеб и за соль,
за стеклянные эти — 0,8 — меха
и за то, что призрел перекатную голь.
Как мы жили, подумать, и как погодя
с наступлением времени двигать назад,
мы, плечами от стужи земной поводя,
воротимся в Тобой навещаемый ад.
Ну а ежели так посидеть довелось,
если я раздаю и вино и ножи —
я гортанное слово скажу на авось,
что-то между «прости меня» и «накажи»,
что-то между «прости нас» и «дай нам ремня».
Только слово, которого нет на земле,
и вот эту любовь, и вот ту, и меня,
и зачатых в любви, и живущих во зле
оправдает. Последнее слово. К суду
обращаются частные лица Твои,
по колено в Тобой сотворённом аду
и по горло в Тобой сотворённой любви.
1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
