В распахнутую чемоданью пасть,
чтоб насовсем от боли не пропасть,
заняв себя каким-то важным делом,
сложу рубашки, брюки, свитера -
твоё сегодня и моё вчера,
в котором я беды не углядела.
Размазана по стенам тишина.
Ссутулившись, ты куришь у окна.
Так просто пешки поменять местами,
опять Е-2. Стараюсь не рыдать,
бегут минуты – капает вода.
- Ключи вот здесь на тумбочке оставил.
Простишь?
- Прощу.
- Ну, я пошёл.
- Пока...
Заиндевеет вязкая тоска,
Балкон открыт, два шага до созвездий…
Но, собирая с пола взвод солдат,
я отступаю. Я иду назад,
к ребёнку с волосами цвета меди.
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
