Когда к утру бессонные глаза
закрою я, забывшись ненадолго,
придёт ко мне угрюмая Шиза
в плаще помятом, дредах и наколках.
Едва ли поздороваться успев,
меня встряхнёт и вытащит с постели.
Заварит чаю и заставит:
– Пей!
И станет ныть:
– Опять мы не успели
поговорить. Ведь ты так мало спишь
и бродишь, как сомнамбула с приветом,
лунатиком скользя по краю крыш,
из комнаты не выходя при этом.
И мне наскучило ловить тебя
во снах, коротких, будто вскрик от боли.
И, дред зелёный нервно теребя,
серьезно так добавит:
– Ну доколе?
Спросить стесняюсь, можно ли Шизе
стать человеком? Очень интересно!
Я чай хлебну, попробую десерт,
а ей скажу, что мне самой известно:
– Не убивай, не укради, не лги.
Зри в заповеди – далее по списку...
Но главное, запомни: возлюби!
Себя, меня, всех – будто самых близких.
– Да ладно, жесть, – ответит мне Шиза.
– Так просто?
– Ох, не знаю я, не знаю.
По-всякому бывает. Чудеса
никто не отменял. Ещё по чаю?
И вдруг будильник зверем завопит.
Вскочу, успеть бы на работу к сроку!
А возле уха тихо:
– Возлюби...
Моя Шиза идёт учить уроки.
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
